Поэтому, говоря о неврозах, интересно прежде всего рассмотреть особенности характера.
Деформации личности являются постоянной константой при неврозах, в то время как симптомы могут быть крайне разнообразны. С точки зрения культуры общества формирование характера также важнее симптомов, потому что именно характер, а не симптомы оказывают влияние на человеческое поведение.
Можно стать спортсменом-альпинистом на инвалидной коляске после перенесенной травмы позвоночника. А можно быть глубочайшим инвалидом, страдая вегетативными кризами и заточив себя в квартире надежнее, чем в тюремной камере. Образно говоря, невротические симптомы — это не сам вулкан, а, скорее, его извержения, поскольку нередко причина невроза спрятана глубоко внутри человека и часто неведома ему.
Людям с различными характерами свойственны определенные способы функционирования, то, что Д. Шапиро называет невротическими стилями. Он предложил ответить на вопрос: «Как действует человек?» — вместо исследования вопроса: «Каковы его мотивы?»
Например, компульсивная (лат. compulsio — принуждение) личность заинтересована в том, чтобы сомневаться, тревожиться и совершать ритуалы. Логика не может объяснить, почему она заинтересована именно в этом. Компульсивный человек выполняет свои ритуалы именно потому, что он компульсивен, то есть имеет определенную стабильную модель мышления, реагирования на внутренние импульсы, определенные склонности, стабильные формы деятельности. Одна и та же мысль или действие будет иметь совершенно разное значение для разных людей, а самые разные действия могут иметь очень близкое значение. Поэтому невозможно понять невротического человека, не понимая, что его сознательные склонности и видение мира являются важнейшими элементами невроза. Не то чтобы невротик становится невротиком по своему выбору или его можно от этого отговорить, скорее, у него нет выбора: его видение мира за-ставляет его чувствовать, думать и действовать так, чтобы невротическое восприятие продолжалось и стало необходимым.

Ригидность реагирования и обеспечивает, и поддерживает его невроз. Например, напряженный, взвинченный человек, постоянно чувствующий себя ущемленным, живущий с мироощущением жертвы, прикладывает множество усилий для того, чтобы почувствовать себя жертвой (получить соответствующие «выигрышные купоны» ~ сказал бы основатель трансактного анализа Э. Берн). Возможно, он получает моральное удовлетворение, чувствуя, что после каждой несправедливости увеличиваются его моральные претензии. Всю жизнь, чувствуя себя ущемленным, он сражается с более сильным противником. Для чего?
Чувствуя себя слабыми, они воинственно защищают права личности, и в этом их стиль существования, способ коммуникации.

Каждый мог наблюдать рядом с собой такого - всегда обиженного и подозрительного. Они всегда готовы «понять», Что их хотят ущемить и унизить. Нередко такой человек с годами становится критиканом и завистником. Он много понимает, но сознание того, что мало может, разъедает личность; он перестает и хотеть что-либо делать: сделать лучше других все равно не получится, ajo/же ему не позволяет самолюбие. Он насмешлив и высокомерен к тем, кто из кожи вон лезет, чтобы достичь чего-то. Для него это «мелко», суетно, неприлично.
Наверное, можно понять такой способ существования, но лишь незначительному числу людей подобный способ восприятия мира может показаться комфортным. Однако для невротиков это естественно. Здесь их интересы и склонности гарантируют последующее невротическое поведение, которое, в свою очередь, поддерживает невротический процесс. Важный момент: такое поведение невротик считает единственно возможным.

В дальнейшем мы будем говорить об обсессивно-компульсив-ном неврозе (неврозе навязчивости); о людях с соответствующим характером — ананкастах — вы уже знаете. Обсессивную личность одолевают не только сомнения и тревоги; она прилагает массу усилий, чтобы создать основу для уверенности или неуверенности.
Если обратиться к авторитарному человеку с паранояльным мышлением, то его не просто посещают страхи, подозрения и желание защититься. Он занят активными поисками «врагов» и не успокаивается, пока не найдет новую опасность.
Невротик не просто страдает от невроза, но и активно в нем участвует, ведет себя согласно правилам невроза.

Таким образом, невротик не является беспомощной жертвой своего прошлого, как считали в раннем психоанализе, его невротический стиль (мышление, способ реагирования, намерения) является составной частью его невротической деятельности и заставляет его думать, чувствовать и действовать так, чтобы эта деятельность стала необходимой, более того — единственно возможной.

Огромную роль в любой здоровой жизни играют межличностные отношения.
Поскольку невротикам вообще свойственна слабая способность к автономии, в невротическом существовании межличностные отношения всегда гипертрофированы.

За основу межчеловеческих отношений можно взять пять факторов:
• отношения любви, привязанности и расположения человека как к другим людям, так и с их стороны;
• отношения, связанные с оценкой «Я», как самооценкой, так и оценкой со стороны;
• отношения, связанные с самоутверждением;
• с агрессией;
• с сексуальностью.

Что касается первой группы, то невротики чрезвычайно зависимы от одобрения и расположения других людей. В принципе все хотят, чтобы их любили, и никому не нравится, когда его не любят. Но у невротиков это неразборчивый, всепоглощающий голод на расположение и высокую оценку других безотносительно, нравятся им, самим эти «другие» или нет. Чаще они не совсем осознают это стремление к всеобщей любви и выдают его за особую чувствительность. Они чувствительны, обидчивы, плохо переносят, когда с ними расходятся во мнениях даже по мелочам. При этом зачастую они сами совсем не способны любить других. Чрезмерные требования относительно заботливого отношения к ним самим вовсе не сопровождаются ответным желанием заботиться о других. Правда, временами они могут быть даже демонстративно заботливы, но это под влиянием каких-то скрытых, может быть, даже навязчивых побуждений. Невроти-ческая заботливость резко отличается от той теплоты, которую излучает здоровый синтонный человек.

Внутренняя незащищенность и зависимость от других еще одна черта невротической личности. Невротические проявления весьма многообразны. Убежденность в своей некомпетентности, слабости, глупости, не имеющая никакого отношения к истинному положению дел. Когда человек с высоким интеллектом чувствует себя неумным, красивая женщина — непривлекательной, талантливый — бездарным, это черты невротической личности. При этом приписываемые себе недостатки держатся на уровне убеждений. А убеждения — это стойкие образования, которые и не требуют доказательств. Чувство неполноценности, особенно свойственное астеникам и психастеникам, может проявляться открыто, и с этим они приходят к психотерапевту, высказывая различные жалобы и тревоги. Другие невротики, преимущественно истерики, компенсируют это чувство самовозвеличиванием, навязчивой склонностью показать себя в выгодном свете, произвести впечатление на других и на самого себя. Атрибуты самоутверждения разнообразны: деньги, особняки, красивые женщины, власть, не-обыкновенные «редкие» болезни.

В противовес к трудностям в самоутверждении идут действия, связанные с агрессией, с любой формой враждебного поведения. Это действия, направленные против кого-либо: нападки, унижения других людей, посягательства на чужие права. Эти расстройства проявляются в двух различных формах. У одних - склонность быть агрессивным, властным, сверхтребовательным, обманывать, придираться и критиковать других. Это категория «правдолюбцев» и властителей. Как правило, люди, которые «режут правду-матку в глаза», на самом деле, прикрываясь маской правдолюбцев, говорят окружающим грубости и гадости. Временами такие люди осознают, что они агрессивны, но чаще абсолютно убеждены в своей искренности, правоте, не пони-мая, что их поведение оскорбляет и унижает окружающих. У вторых эти расстройства проявляются прямо противоположным, паранойяльным образом. Они живут с ощущением, что их постоянно обманывают, ими управляют, их унижают.

Особенности сексуальных отношений невротиков тоже лежат в двух сферах: в виде навязчивой потребности в сексуальной активности либо в запрете на неё. Запреты могут возникать на любом этапе пути к сексуальному удовлетворению (при приближении лица другого пола, в процессе ухаживания), проявляются в самой сексуальной функции или в сфере чувственности. И вот все эти, казалось бы, такие противоположные процессы взаимосвязаны в невротической личности.
Если запрет является столь сильным, что контролирует желания или побуждения, то его существование может не осознаваться. Когда запрет выполняет очень важную функцию в жизни человека, то воспринимается им как не подлежащий сомнению и изменению факт.
Например, если имеется непреодолимая тревога, связанная с работой, имеющей элемент соревнования и порождающая крайнюю усталость, человек будет настаивать на том, что он недостаточно вынослив для выполнения любой работы. Эта вера защищает его, потому что стоит ему при помощи врача или самостоятельно докопаться до наличия запрета, ему придется вернуться к работе и подвергнуться пугающей ситуации.

Возможно, запреты вообще неосознаваемы, когда они приняты в данной культуре или соответствуют установке семьи. Пациент с идущими из детства запретами на сближения с женщинами абсолютно не осознавал их, будучи уверенным в том, что сексуальные отношения оскорбительны для женщин. Здесь запрет на собственные притязания совпадает с догмой — скромность добродетельна.
Вообще количество бессознательных запретов огромно. Попытки преодолеть внутренние запреты сталкивают человека с его тревожностью, порождая чувство напряжения, усталости и изнеможения. Пациентка с фобией открытых пространств, когда мы настояли на том, чтобы она самостоятельно пересекла совершенно пустынную площадь, все-таки сделала это, но после своего подвига, а это действительно для неё было подвигом, чувствовала себя совершенно разбитой и обессиленной, хотя дома была способна на самую тяжелую физическую работу.

Степень осознания может быть различной. Человек, испытывающий тревогу в отношении вождения машины, может четко это осознавать и никогда не садиться за руль. Но, склонный к глобализации, он решит, что не в состоянии ничего делать как следует. Наконец, тревога, связанная с деятельностью, будет портить то удовольствие, которое эта деятельность могла бы принести в ином случае.