КОНЦЕПЦИЯ ЭРИКСОНОВСКОЙ ПСИХОТЕРАПИИ

В сороковых годах XX века, когда Эриксон начал разрабатывать свое направление, он был диссидентом в психотерапии. Как и всякий новатор, он был принят психотерапевтической общественностью с большой долей сарказма и сомнений: настолько то, что он делал, отличалось от общепринятых представлений о гипнозе. Кроме всего, это были времена господства психоанализа и могущественного противника гипноза 3. Фрейда. Фрейд так популяризировал термин «подсознание», что оно стало частью культуры XX века. Но он наделил подсознание исключительно деструктивными качествами: отрицательными эмоциями, вытеснен

ными травматическими воспоминаниями, агрессивными инстинктами и влечениями, патогенными разрушительными комплексами. Поэтому, считал Фрейд, мы создаем психические барьеры против осознания, мы боимся и не хотим знать о том, что находится в нашем бессознательном, вытесняя неудобные для нас знания.
Эриксон же говорил, что люди становятся пациентами как раз из-за того, что потеряли раппорт, связь со своим подсознанием, и разум больше не функционирует как единое целое. Он считал, что истинное психическое здоровье представляет баланс и раппорт между сознательной и неосознаваемой частями разума. Он считал, что слой неосознаваемого содержит массу резервов, приятных и целебных воспоминаний и множество возможностей. Он был убежден, что изначально в человеке заложено все, что необходимо, для эффективной жизни.
Когда в 1950 году была создана Американская ассоциация медицинского гипноза, ее президентом стал доктор Милтон Г. Эриксон.
В 1980 и 1983 годах прошли два крупнейших международных конгресса по эриксоновскому гипнозу, каждый из которых собрал примерно по 200 профессионалов более чем из 20 стран. Они продемонстрировали, что работы Эриксона все дальше уходят от установившейся психотерапевтической традиции приоритета теории и экспериментальных исследований перед практикой.
Психология всегда была наукой, трактующей вопрос «Почему?». Вопросу «Как?» практически не придавали значения.
«Терапевты обсуждали со своими пациентами прошлое: «почему» существует проблема. Большая часть психотерапии все более напоминала археологию, поиск «погребенных сокровищ души».
Отсюда и проистекают «заблуждения», допускающие, что подобные исследования сами по себе могут вызвать изменения. Однако неразумно предполагать, что анализ структуры может вызвать какие-либо изменения в ее функционировании... Считается «хорошим тоном» творить теории и проводить эксперименты. Что касается воздействия на пациента, практики, как правило, удовлетворяются формальными процедурами универсального характера. Эти процедуры могут быть применены вне зависимости от того, что каждый человек думает, чувствует и действует в присущей ему манере. (Эриксон в связи с этим приводил в пример акушера, применяющего хирургические щипцы при любых родах)» [22; 45].
ЭриксоИ имел смелость уйти от общепринятых теорий, поэтому его работы и стали новым направлением в психотерапии. ^Основным принципом этого направления была идея утилизации.
Он считал, что терапевты никогда не должны ругать, осуждать или отвергать любые проявления поведения пациента только потому, что это неконструктивно, неразумно или нерационально. Поведение пациентов является частью их самих и их проблем, с чем они и приходят к психотерапевту.

На пациента следует смотреть с сочувствием, ценя ту целостность, которая предстает перед терапевтом. Очень часто терапия может иметь прочное основание лишь при утилизации глупых, абсурдных, иррациональных проявлений.